Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Николай Караченцов: "Тебе должна светить твоя звезда..."
Газета: Вечерний Минск Дата: 16 Августа 2002 г.
 
МИНУТА ОТКРОВЕНИЯ

В Минске даже самые яркие звезды, оказавшись вдали от российской столицы, неожиданно оттаивают душой, сбрасывают с себя ненужные здесь маски и говорят о наболевшем, о самом главном и одновременно простом. Ибо главное часто и бывает простым. Готовить интервью с Николаем Караченцовым - дело неблагодарное: он не просто говорит - проигрывает слова. Ведь он прежде всего артист, от головы до пят.

ИЗ ДОСЬЕ

Караченцов Николай Петрович. Родился в Москве 27 октября 1944 г. Окончил школу-студию им. Немировича-Данченко при МХАТе. С 1967 г. в труппе театра им. Ленинского комсомола. Народный артист РСФСР (1989). Снялся более чем в ста фильмах, среди них: "Старший сын", "Собака на сене", "Приключения Электроника", "Благочестивая Марта", "Дамы приглашают кавалеров", "Белые Росы", "Человек с бульвара Капуцинов", "Криминальный квартет", "Женщина для всех"...

- Николай Петрович, вы еще не устали от постоянных переездов?

- Я благодарен судьбе за то, что она дает мне возможность много ездить, это редкое богатство. Вы знаете, когда я только начинал работать артистом, мне нужно было добираться из Чехословакии в Вильнюс - через несколько городов, разными поездами, самолетами, автомобилями. Я тогда границу впервые в жизни пешком переходил. И вот не могу заснуть, стою в тамбуре, курю. Подошел какой-то мужчина, закурил, разговорились. Он спросил, что да как, и я стал жаловаться. "Господи, молодой человек, - говорит, - да это ваше счастье. Самое интересное в жизни - путешествовать. Вам профессия это дает просто так, за бесплатно, а вы еще Бога гневите. Нужно спасибо сказать за этот дар небес".

- В чем, на ваш взгляд, основное несовпадение двух "вечно враждующих искусств" - театра и кино?

- Дело в том, что кинематограф нас, простите за это слово, пользует. Он рассуждает примерно вот как. Если ты умеешь играть такие роли, их и играй. На другие роли у нас есть другой актер. И упаси Господь вам поменяться местами. Часто так бывает, что у актера, который работает в кинематографе, меняются имена персонажей, костюмы, эпохи, а он играет все время одну и ту же роль. Лично мне жалко этих людей. Всем хочется попробовать многое. Кинематограф же дает такую возможность единицам.

Театр - совсем другое дело, это прежде всего лаборатория для актера. Моя работа происходит только здесь и сейчас - когда я нахожусь на сцене, а зритель в зале. Ни в каком другом искусстве этого удивительного контакта, этого поля нет. Это может быть только в театре, и я его ни на что не променяю.

Есть актерские законы, которым нас обучают с первого дня в институте и всю последующую жизнь, которые вошли в нашу плоть и кровь. То ли оттого, что эти кулисы так пахнут, то ли оттого, что такие старики рядом с тобой ходили и, может, от них передается...

Почему Евгений Павлович Леонов, когда 232 раза играл пьесу, всегда перед началом спектакля просматривал текст? Что он, слова проверял? Нет, он их сто лет знал наизусть. Он искал новый внутренний поворот своей роли. Или Татьяна Ивановна Пельтцер. Она была занята в конце второго акта, но приезжала за полтора часа до начала спектакля, хотя положено за полчаса. Если б вы знали, как она волновалась перед выходом на сцену! Казалось бы, ну что ей-то волноваться? Ее и так вся страна любит. Только на сцену выходи, все уже аплодируют: спасибо, что вышла... На сцене происходит что-то такое, что очень трудно создать, но легко разрушить.

- Когда актер выходит на сцену...

- ...все обиды, все проблемы, все болезни должны остаться за стенами театра. На сцену должен выйти внутренне молодой, подтянутый, энергичный, хорошо бы талантливый артист и сыграть так, как будто это последний в его жизни спектакль, и в то же время - первый. Чтоб зрители поняли: это не слепок со вчерашнего, это сегодняшнее, сиюминутное - на их глазах рождаются тонны человеческих взаимоотношений.

В старину "на театр" ходили, чтоб испытать потрясение. Сегодня, увы, это стало редкостью.

Наша работа в том и заключается, чтоб тратить свои нервы. У нас не может быть работы с холодным носом. Шукшин, Дворжецкий, Высоцкий, Даль, Миронов... Они очень рано ушли. Они просто сжигали себя заживо для нас, иначе не могли. И я надеюсь, что благодаря им мы стали чуть-чуть другими - мягче, добрее, смелее, мудрее...

- Что для вас скрывается за "страшными" словами: популярность, извеcтность, знаменитость?

- Популярность наступает тогда, когда ты два-три раза снялся, еще не дай Бог в телесериале. Все! Тебя все любят, все знают. Твоя физиономия на обложках журналов, плакатах, афишах, цветы, автографы направо и налево, "поклонницы кипятком писают". В магазин входишь - к тебе бежит директор, несет колбасу без очереди. Я сознательно говорю об этом с долей иронии, потому что я тоже боюсь этого слова - "популярность".

Нет, я нормальный человек, мне, конечно, приятно. Но артист не должен часто задумываться о собственной популярности. Это опасно. Это может навредить, избаловать. И потом, наше дело шаткое: сегодня ты нужен, завтра нет - нас ведь выбирают, а не мы. А если я на себе зациклюсь, я завтра сыграть не смогу. Сколько раз я видел, когда это слово "популярность" не отражало истинности дарования. Все мы включаем телевизор и видим, сколько там раздутых, фальшивых дарований! Перестали в них вкладывать деньги - они и лопнули как мыльные пузыри. Очень не хотелось бы попасть в их число.

- Сегодня многие артисты, особенно первого эшелона, уходят в режиссеры. Как вы реализуете свои режиссерские и преподавательские амбиции?

- Не так давно мне очередной раз предложили вести курс в РАТИ - бывшем ГИТИСе. Думал больше обычного, но все-таки решил отказаться. Чтоб стать педагогом, нужно перечеркнуть свою актерскую деятельность. Я не могу появляться раз в неделю и говорить: "Здравствуйте, я Караченцов". Не могу работать вполсилы. Возможно, отчасти свои педагогические амбиции я реализую в том, что уже несколько лет курирую "Школу искусств" в Красноармейске, под Москвой. Ее создал мой друг, бывший каскадер. Недавно она получила статус госучреждения. Хотели назвать школу моим именем. Не дал. Еще рано. Я ведь жив. Но премия есть.

Спектр школы очень широк: от конного спорта до хореографии, от стэпа до вокала, от живописи до фехтования. Причем дети там необыкновенно артистичны. Я очень полюбил этих детей и как могу их опекаю. У нас даже появились совместные номера.

- В чем феномен спектакля "Юнона" и "Авось"?

- Я не знаю, в чем. У нас самый модный театр - ни на один спектакль не попасть. Но когда "Юнона" и "Авось" - администраторов просто трясет. Зал забит битком, люди стоят в проходах, сидят на лесенках. Это гениальный спектакль о гениальных людях. Весь мир круглосуточно занимается любовью, но гении рождаются раз в столетие.

- Как сложилась судьба вашего сына?

- Он, слава Богу, не актер. Окончил МГИМО, факультет международного права. Не захотел работать на дипломатической службе и даже практику проходил не в МИДе, а в одной из адвокатских контор. Когда я на него орал: "Ну кем же ты будешь!?", он говорил: "Хорошим адвокатом, папа". Дай Бог, чтоб так и случилось. Сейчас он работает в Московской коллегии адвокатов, а заодно учится в аспирантуре. Так что ребенок у меня - тьфу-тьфу! - удачный.

- Вы верите в помощь высших сил?

- С одной стороны, все, что я сделал в этой жизни, я сделал своими руками. У меня не было ни лапы, ни руки, ни папы-мамы, которые бы имели вес. Но, с другой стороны, моя судьба - это ряд случайностей. Так случилось, что я попал в "Ленком", а в то время туда пришел Марк Анатольевич Захаров, который поверил в меня, тогда еще сосунка. Так случилось, что он доверил мне роль Тиля Уленшпигеля в спектакле "Тиль". Это был большой толчок в моей творческой карьере. Так случилось, что "Ленком" стал популярным театром и туда стали приходить киношники больше, чем в другие театры. Сегодня "Ленком" - самый снимающийся театр. Так что в нашей профессии, кроме того, что ты должен всю жизнь пахать как ломовая лошадь, тебе обязательно должна светить твоя звезда...

Беседовал Андрей Сотников.
http://newsvm.com/cgi-bin/print.cgi?date=2002/08/16&name=nik